День, проведенный в госпитале Испании
Дождь лил не переставая, каждый день. Иногда ливень сопровождали раскаты грома. Когда мы приехали в больницу, нас проводили в другой вестибюль. А там, было так много больных пациентов, просто ужас: кто на своих двоих, кто на инвалидной коляске, кто на каталке, много было сопровождающих. Поскольку Брайна подташнивало и кружилась голова, его уложили на каталку, предварительно застелив чистую простынь, другую простынь дали вместо одеяла. У Брайна взяли кровь на анализ, сунули какие-то таблетки, и откатили каталку к самому входу.
В России все делается медленно, а тут за это время можно было просто помереть, и никто не заметит этого. Через некоторое время Брайн уснул на каталке, а мы с Джоном, его другом, сели на стулья в зале ожидания. Начали разговаривать на английском и он меня прекрасно понимал: -). Мой труд по изучению английского языка, не пропал даром. Говорили около часа. Впереди сидели две женщины и постоянно оглядывались. Когда Джон отлучился, до меня вдруг донеслась русская речь. Это было так волнительно. Что-то в моем сердце затрепетало, откликнулось и мое настроение улучшилось и улучшилось значительно. Я обратилась к женщине, что постарше. И спросила: — «Вы русские?» Они, оказывается, уже давно поняли, что я – русская, и с интересом слушали наш разговор, видимо пытаясь вставить фразу, но я этого как-то не заметила. Невозможно было предположить, что в больнице, в Испании, я встречу своих соотечественников.
Спустя четыре с половиной часа выкрикнули фамилию Брайна, дали большой конверт для снимков, и Брайна прямо на каталке повезли по длинному коридору. Затем – лифт, спустились на этаж ниже, на стенах нарисован знак радиации. Прошли еще немного по коридору, нам с Джоном сказали ждать в коридоре, а Брайна увезли на обследование. Нужно было сделать снимок головы и спины. Через несколько минут нам его вернули, и мы отправились в тот же самый вестибюль, в котором были все это время. Прошло больше часа, когда снова назвали фамилию Брайна. Теперь нас направили к врачу. Это была женщина лет тридцати пяти, она приехала в Испанию на работу с Америки. Брайна специально направили к ней, так она говорила на английском. Раньше Брайн восемнадцать лет отработал в госпитале в Америке и, когда узнал, что врач тоже из Америки, его настроение стало лучше. Доктор была внимательна, долго говорила с ним, трогала позвоночник и сказала, что через день-два у него начнется восстанавливающий процесс, и ему может быть хуже, так как ушиб находится в области позвоночника.
Как истинный джентльмен, Брайн, стал хорохориться перед ней, попытался быстро подняться с каталки, но его снова качнуло, как при падении, видно ушиб был на самом деле сильный. Мы с Джоном, придерживая Брайна с двух сторон, двинулись к машине. Мы пробыли в больнице весь день, но это не важно, лишь бы все это помогло Брайну. Погода не радовала, дождь иногда прекращался, но не надолго .
Поздно вечером мы добрались до Колменара, там я села за руль нашей машины, оставленной на весь день на улице, и поехали домой. Через минут двадцать, подъезжая к дому, услышали с каким радостным визгом нас встречала у ворот свора голодных и недоумевающих собак.
Они так сильно радовались нашему возвращению домой, невозможно передать словами. Наверное думали, что мы их бросили.
